Интервью было взято во время проведения кинофестиваля в Марракеше, туристической столице Марокко. В нём режиссёр рассказала о желании возродить свой родной город Нара, а также о культурном феномене Дзёхацу – добровольном исчезновении, когда люди, буквально, испаряются без следа.
Читать
Наоми Кавасэ размеренной походкой движется по роскошным садам отеля La Mamounia. Остался позади изнурительный день, наполненный бесконечными интервью и режиссёр наслаждается неторопливой прогулкой. Минуло несколько лет с момента выхода её последнего кинохита – “Настоящие Матери”, истории о внезапном появлении биологической матери, ставшей испытанием для семьи с приёмным ребёнком. Сейчас Кавасэ полностью погружена в процесс создания нового фильма, который затронет тему “Социального Испарения” – японского явления под названием Дзёхацу. Оно довольно массовое, около 100 тысяч человек в год исчезают, стирая все следы своей жизни, буквально испаряясь, как пар в воздухе.
Это весьма щекотливая тема, ведь часто Дзёхацу возникает как ответная реакция на тяжёлые условия труда, а также на другие особенности японского менталитета и поэтому относится к табуированным. Зная все нюансы, Кавасэ раскрывает данное явление очень тактично и деликатно. Она давно зарекомендовала себя экспертом в области освещения остросоциальных и политических тем, считая это своим долгом, как режиссёра. Кроме того она поделилась планами по сохранению культурного наследия своего родного города Нара, которое, по её мнению, постепенно растворяется в современном мире, стираясь из общественного сознания. Ещё она рассказал о своей роли пионера среди японских женщин-режиссёров (хотя ввиду природной скромности себя им не называет), а также о том, что её угнетает сексизм в японской киноиндустрии, в которой доминируют мужчины. И несмотря на то, что говорила она с той же грацией, с какой передвигалась по садам отеля, было трудно не заметить важность посылов в её словах.
- Почему вы решили поднять тему Дзёхацу?
Вероятно из-за того, что оно является одним из корней японского религиозного мировоззрения. Удивительно, как много людей решают исчезнуть, не сумев вынести груза долгов, измен или романов. Ими движет желание спрятаться от ответственности, оставив семью, покинув родной город. Но слово “Испарение”, не означает “исчезновение”, оно подразумевает “переход в другое состояние”, как превращение воды в газ. Этих людей гложит чувство стыда, и чтобы не навлечь позор на своих родных они решают испариться.
Тихие Воды (2014)
- Вы всегда мастерски акцентируете внимание на специфическом отношении к женскому полу в Японии. Хотелось бы узнать, женщины испаряются чаще, или реже мужчин?
В 1970-х годах из всего огромного количества исчезнувших людей подавляющим большинством были женщины. Им и сейчас живётся непросто, но это нельзя сравнить с тем, что творилось в 70-х. Горожане по-прежнему активно исчезают, а в деревнях сексизм всё ещё является неотъемлемой частью образа жизни. Это нельзя замалчивать.
- Вы стали катализатором новой волны женщин-режиссёров в Японии. Есть ли у вас ощущение, что сейчас, для женщин, сложились благоприятные условия реализации своего режиссёрского таланта в японской киноиндустрии?
Если честно, меня угнетает текущее состояние японского кинематографа. Значимость японских фильмов с каждым годом становится всё менее заметной. Что же на счёт женщин-режиссёров, им по-прежнему невероятно сложно двигаться к своей мечте. Взгляды японцев всё ещё очень консервативны. Они считают, что самоцель в жизни женщины – выход замуж и рождение ребёнка. В мужском сознании слова “Домохозяйка” и “Женщина” являются синонимом. А женщины, безропотно, принимают такой порядок вещей. Режиссёр обязан уметь доносить своё видение до команды, вести за собой людей, быть сильной личностью, но в Японии сильная женщина вызывает недоумение. Несмотря на всё вышесказанное существуют и удачные примеры. Например Netflix активно нанимает японских женщин-режиссёров и выделяет деньги на съёмку блокбастеров. Компания получает контент и просмотры, а режиссёры признание. Можно сказать, что это вселяет надежду. В тех же Китае и Корее индустрия кино активно развивается благодаря существенной господдержке. Если правительство не будет прилагать усилия, вкладывая ресурсы в культуру, то, со временем, она просто исчезнет. Моя миссия, как режиссёра, не допустить этого.
Настоящие Матери (2020)
- Какую ценность, для вас, имеют международные кинофестивали?
Канны очень сильно помогли развитию моей карьеры. Помимо того, что тепло приняли мой первый фильм, открыв его для мира, они также освещали и другие картины. Я сняла 12 полнометражных лент и 10 из них были показаны на фестивале.
- Довольно часто, в документальных фильмах, вы делитесь моментами своей жизни. Некоторые из них очень личные. Почему вы решили обнажать подноготную?
Отчасти это психотерапия. Взгляд на себя со стороны, в процессе работы над фильмом, даёт возможность, непредвзято, оценивать ситуации. Я освещаю самое личное, снимаю на пленку такие моменты, делиться которыми, для большинства людей, было бы немыслимо. Обнажать душу очень тяжело, но это делает меня сильнее.
- Ещё вы увлекаетесь писательством. Это хобби помогает вам в режиссёрской деятельности?
Если фильмы являются моей терапией, то сочинение я воспринимаю как поэзию. Для меня это разные ипостаси. Интерес читателя зависит от его воображения. Он читает между строк, и продолжает создавать произведение, основываясь на полученной информации. Кино же, в это плане, прямолинейно. Поэтому я продолжаю периодически писать эссе просто для души.
- Нельзя не отметить, что темы ностальгии и необратимости времени пронизывают ваше творчество.
Они являются отражением моего противоречия. Люди верят только в то, что видят, но они также способны ощущать невидимое. Глядя на проекцию радостного человека, стоит задуматься, возможно глубоко внутри он несчастен. Важно показывать, через искусство и творчество, такие скрытые грани восприятия.
- Вы будете участвовать в выставке “Осака 2025”. Можете поделиться подробностями?
Мой выставочный павильон – важный, личный проект. Мы занимаемся восстановлением школы в Осаке. В моём родном городе Нара много заброшенных школ, закрывшихся из-за нехватки детей. Население неуклонно стареет и в городе живут, в основном, старики. Зданиям уже больше века, как и деревьям, растущим вокруг них. Поэтому мы бережно разобрали одну из заброшенных школ и отвезли эти столетние материалы в Осаку, чтобы дать им новую жизнь. Такой вот экологичный проект. Деревья тоже были бережно вынуты из почвы, с сохранением корневой системы и доставлены в Осаку. Вся работа заняла у нас около полугода. Тема моего павильона – взаимоотношение и философия жизни. Вместо навязывания своего видения справедливости я хочу показать, что всё в этом мире взаимосвязано, ваши поступки отражаются на мне, а мои на вас. Пусть в этой школе не осталось учеников, но в ней живёт память. В моём понимании, мы возрождаем память о ней в другом месте. Как духовную, так и физическую.
- Вы всю свою жизнь прожили в городе Нара, это оказало влияние на ваше творчество?
Я повидала множество стран, но всё равно благодарна тому, что есть место, куда я могу вернуться. Я неразрывно связана с Нарой, мы с ней единое целое. Моя главная миссия – брать всё лучшее от мира и воспитывать молодёжь, используя этот опыт. Численность населения неуклонно сокращается, ведь молодёжь уезжает в крупные города – Токио, Осака, в поисках лучшей жизни. Чтобы дать Наре надежду на возрождение, я организовала в городе Международный Кинофестиваль, который скоро отметит своё 15-летие. Я хочу сберечь сокровища Нары. Ведь это древнейший город Японии, родина сакэ и множества традиционных танцев. Они рождены здесь, этот древний дух достоин того, чтобы его сохранили.